- Открывай, Мышатник. Добром пока говорю, открывай. Если я войду сам, а я войду! - будет хуже. Не раздумывай, нет у тебя вариантов. Ты будешь выбирать из того, что предложу тебе я. Время идет, а я - жду. Ты знаешь, что я этого не люблю.

Стенка задвигалась, и... разошлась. Всадник шагнул в узкий и темный проход. Стенка за его спиной сдвинулась обратно. Вниз вела длинная лестница. Всадник, не мешкая, и не задумываясь, стал быстро спускаться, стараясь не задевать мокрые стены, набросив плащ на плечо, чтобы не пачкать его о ступени.

Внизу гостя ждала маленькая тесная площадка и низкая дверца. Всадник толкнул ее, и она со скрипом открылась, пропуская его из темноты во мрак.

- Ты хотя бы петли смазал, - проворчал, пригибаясь, чтобы пройти в двери, Всадник. - Не стыдно тебе, Мышатник? Столько богатства имеешь, а живешь как какой-то бомж...

- Какие богатства? О чем это ты?! Откуда у старого бедного Мышатника, всегда бедного, могут появиться богатства? Из мусоропровода? Кто мне их давал богатства эти самые? Не ты ли? Все - зависть. Зависть и наговоры. У нас мир такой - климат нехороший. А откуда в плохом климате хорошим существам взяться?

Так бормотал от стола, освещенного огарком свечи, маленький невзрачный человечек, похожий лицом на крысу, со щеткой усов над верхней губой. Из-под усов опускались, прикусывая нижнюю губу, два длинных желтых зуба, делая сходство с крысой просто несомненным. Руки человечка покрывала густая короткая шерсть, на пальцах загибались невероятной длинны ногти. На этом существе гармошкой сидел гидрокостюм, а поверх него - черный милицейский тулуп.

- Садитесь, - показал он рукой на табуретку перед столом. Извиняйте за то, что принимаю в таких непривычных для вас условиях, но заранее не был извещен о вашем визите. Да и кто бы мог сказать, что такие высокие гости не побрезгуют навестить недостойного.