Он кривлялся, заискивал, правда, с наглостью и дерзостью. Глазки его, злые и острые, смотрели настороженно и зорко.

Всадник смахнул с табурета пыль и осторожно сел на край. Он с усмешкой слушал Мышатника, судя по всему, хорошо его зная. Пока тот говорил, он расстегнул пряжку плаща на плече, и плащ тяжелыми черными волнами опустился за его плечами на пол. Потом бросил на стол берет черного бархата, с огромным и ярким петушиным пером. Отстегнув от пояса шпагу, он положил ее на стол, эфесом к себе.

Огонь свечи заколебался под дуновением воздуха и грани камней, усыпавших эфес и ножны, вспыхнули спящими в этих камнях небесными молниями.

Мышатник замолчал, приоткрыв рот. Он смотрел на блеск этих молний в камнях и не мог вымолвить не слова.

- Что же ты замолчал? - насмешливо спросил Всадник. - Ты так увлекательно рассказываешь про то, какой ты бедный, я теперь даже не знаю, удобно ли путешественнику попросить у тебя что-нибудь, чтобы промочить горло? Ты, наверное, так беден, что кроме воды в твоем дворце ничего другого нет. А воду мы, как ты хорошо знаешь, не пьем.

- Вам все шуточки. Грешно смеяться над бедностью, а воду я тоже не пью. Вы же знаете, что нам воду пить нельзя

Он повернулся к шкафчику спиной, открыл дверцы, покопался внутри и достал два бокала с отбитыми краями.

- Извиняйте, ликеры и вина кончились. Как насчет яда?

- Насчет яда? - откликнулся Всадник. - Отчего же, очень даже ничего, особенно неплохо бы синильной кислоты...

- Синильной нет. Есть стрихнин с аммиаком.

- Наверняка неочищенный? - брезгливо поморщился Всадник. - Впрочем, давай стрихнин. У тебя если и есть что лучше, все равно не выпросить...

- Ха-ха-ха! - рассыпался злым и противным смехом Мышатник. - Когда это вы что-то выпрашивали?!

- Ты наливай, наливай Мышатник. И веселись. Пока... - говорил Всадник. - А потом мы с тобой выпьем, и ты мне расскажешь, на каком основании ты над своим вензелем корону стал помещать. И ты мне расскажешь...