— Эй, Гайяр, иди сюда, поешь с нами да заодно и расскажи что-нибудь! — позвал мальчика здоровенный детина, когда повозки одна за другой стали отъезжать в сторону от дороги. Здесь, около глубокого колодца с прозрачной холодной водой, от которой ломило зубы, под густыми кронами раскидистых деревьев, останавливались путники на последний привал. Конечно, самые нетерпеливые спешили вперед, стремясь с последними лучами солнца все-таки попасть в Шадизар, ну а если не повезет, то, проклиная неудачу, ночевать под крепостными стенами, среди мусора и отбросов. Опытные купцы предпочитали остановиться здесь, в приветливом местечке у знакомого колодца. Лошади и верблюды за ночь отдохнут, напьются чистой воды, а с первыми лучами солнца караван двинется в путь и вскоре уже будет у городских ворот — и никаких хлопот с постоялыми дворами, можно сразу везти товар на базар перекупщикам или прямо в лавки. Гайяр, сердце которого рвалось поскорее увидеть Шадизар, о котором столько раз говорили они с матерью, был не настолько глуп, чтобы не признать разумность действий своих попутчиков. Ослепительно улыбнувшись, он уселся на край повозки:

— С радостью, почтенный Амар!

Вскоре, как и вчера, и позавчера, и сто лет назад, вокруг колодца, который купцы называли Бахшор, что означает «последний», раскинулся целый лагерь. Тюки с дорогими товарами слуги перетащили поближе к центру, а пустые повозки образовали широкий круг, внутри которого расположились усталые лошади, невозмутимые верблюды и повеселевшие от вечерней прохлады люди. В обложенных закопченными камнями кострищах уже заплясали первые язычки пламени, робко облизывая короткие поленца и сухой верблюжий помет. Слуги суетливо пристраивали над огнем дорожные казаны, наполняли водой желоб для скота, доставали из мешков и раскладывали на кошме перед важными купцами лепешки, вяленые фиги, соленый овечий сыр.