Он закрыл глаза и вызвал в памяти образ дочери, рождённой ему Мелинсой: высокая, гибкая, с горящими тёмно-зелёными глазами, отливавшими медью волосами, которые она заплетала в косы и укладывала вокруг головы. Волосы у неё были длинными, когда она распускала их, мягкие волны укутывали её с головы до пят.

Не знавшая страха, она была его гордостью и любила его, любила, как никогда не любил его никто, тем более её свободолюбивая мать. Мелинса была всего лишь земной женщиной, пожелавшей избавиться от опеки брата, а Ринда… Разве может какая-то смертная девчонка быть лучше его Ринды, которую Ильгресса не пожелала возвратить ему? Не его ли дочери было предназначено очистить мир от скверны, не ей ли Натали подарила Камень богов, не её ли посвящала в свои секреты? Но Виармата и её книга отдали эту честь другой. Что ж, посмотрим, будет ли она её достойна.

Чтобы развеяться, он решил окинуть взором земные дела: жизнь людей неизменно вызывала на его лице усмешку. Ему бы их мелкие горести!

Перед его взглядом скользили детали мира, где светит солнце, но ничто не привлекало его внимания.

И вдруг Мериад замер и, приподнявшись в кресле, спроецировал увиденное на стену. На ней отобразилась одна из комнат королевского дворца, посредине которой стояла девочка в белом платье, подпоясанная розовым шарфом. Рыже-каштановые волосы обрамляли живое личико с горящими любопытными глазами.

Девочка шаловливо осмотрелась по сторонам, выглянула в приоткрытую дверь и опрометью бросилась к увешенной подарочным оружием стене.

Придвинув стул, малышка, встав на цыпочки, потянулась к луку и, изловчившись, сняла его с крючка. При этом она сама чуть не упала на пол.

Лук был больше неё ростом, но девочку это, казалось, ничуть не смущало. Нахмурив лобик, она отчаянно пыталась совладать с тетивой — разумеется, безуспешно. Одна из неудачных попыток кончилась тем, что лук больно ударил ее по носу. Но девочка не расплакалась, только надула губки.