Крестиков, которыми принято отмечать места с сокровищами, я поначалу не заметил, но потом нашлись и они, даже целых четыре. Два зеленых, еще один – красный и последний – черный. Ткнув в них пальцем, я многозначительно произнес: «Места, где бабушка Тохтамыша зарыла свои брюлики. Угадал?» Андрей заулыбался и уклончиво ответил, что, мол, просто там имеет смысл покопаться еще, потому они и зеленые – цвет надежды.

– А вот это? – спросил я и ткнул в красный крест.

– Опасно там, – пояснил он.- Обвал может произойти.

Черный я оставил напоследок. Просто стало любопытно – если красный у нас цвет опасности, то что тогда означает этот?

– А тут,- отвечает Голочалов,- смерть живет.

– Призрак, что ли, зловещий? – уточняю я.- Всадник без головы, ратник без ног, Иоанн Грозный с посохом или товарищ Джугашвили с трубкой?

– Нет,- говорит Андрей.- Призраков там нет. Зато есть Серая дыра, куда ходить нельзя.

– Понимаю. Радиация повышенная, или потолок может обвалиться.

– Да нет,- вздохнул бывший выпускник славного десятого «А» класса.- Хорошо там с потолком. Хоть и земляной, но крепкий. И радиация в норме. Ни на один микрорентген не превышает обычный фон. К тому же не всегда эта дыра опасная. Когда в ней пусто, то можно пройти и дальше, хотя ничего интересного не увидишь. Там буквально еще метров десять и тупик. Ну разве что родничок, который из стены бьет и куда-то вниз уходит, вот и все.

– Загадочный тупик,- промычал я многозначительно.- Ручей с живой водой, охраняемый страшным Мордором в союзе с отвратительными орками.

– Ручей обычный. И вода в нем самая простая, только вкусная. Драконов и орков тоже никто не видел. И тупик обыкновенный,- отмахнулся Андрей.- Но это в обычное время. А бывают дни, когда в том проходе образуется туман. Густой такой. Вот тогда-то туда лучше не соваться.