– Почему? – удивился я.- Ядовитые газы?

– Да нет,- вздохнул Голочалов.- Если сунуть в него одну голову, то с тобой ничего не случится, проверено. Просто не видно ни зги, вот и все. А вот если залезть туда целиком или хотя бы по пояс, назад уже не выберешься.

– То есть как? Что там за опасность такая? – вновь не понял я.

– А не знает никто,- пожал плечами Анд рюха.- Кто туда уходил – узнали, но в связи с невозвращением остальные так и пребывают в неведении. Их уж подстраховать пробовали всяко – и веревкой привязывали, и даже за ноги держали. Бесполезно. Веревку будто кто-то ножом обрезает, а туловище с такой силой дергают, что глядь – кроссовки в руках, а парень исчез.

– Непорядок,- сурово заметил я.- Что ж ты не разобрался-то?

Он вначале немного насупился, видно, обидно стало, а потом улыбнулся эдак с хитрецой и коварно ответил:

– Тебя дожидался. Даже написать хотел. Ты ведь журналист. Вот и покопайся. Тема – пальчики оближешь.

Ну пьяному море по колено. Правда, лужа по уши, но о последнем он не помнит.

– Легко,- горделиво ответил я.- Хоть сейчас.

– Сейчас не надо. Вот на мальчишник поедем, так там я тебя к Серой дыре и проведу…

Словом, добил он меня этой своей загадкой, а окончательно припечатал тем, что в тех местах, которые отмечены зелеными крестиками, наши подпольщики в Великую Отечественную хранили оружие. После войны про него, разумеется, забыли, к тому же тот единственный, кто знал о его местонахождении, был убит. Потом, спустя много лет, на тайник натолкнулись местные бандюки, но распотрошили они лишь одну захоронку, а остальные… Словом, если мне на мальчишнике взбредет в голову популять из настоящего ППШ или нагана, а также дать в честь уходящей холостяцкой жизни прощальный салют из ракетницы, то можно будет организовать и такое.

Это уже не мифическая Серая дыра со своим загадочным туманом. Тут все гораздо понятнее и в то же время веселее, причем настолько, что смысла отказываться я не видел.