– И речешь не по-нашенски,- подозрительно оглядела меня чернявая, очевидно досадуя, что я на нее даже не смотрю.- Откель будешь и хто? Чей сын боярский?

– Хоть бы спасибо сказали,- заметил я, с неохотой вылезая из сладкого омута васильковых глаз.- А звать меня Константином. Между прочим, я тоже до сих пор не знаю, как вас звать-величать.

– Мы-то известные. Чай, о князьях Долгоруких да о княжне Марье Андревне токмо глухой не слыхивал. А вот ты чьего роду-племени? – наседала чернявая.- И одежа на тебе ненашенская. Поди-ко, с Литвы тебя привезли али с Полоцка взятого? А можа, ты и вовсе лях? Имечко у тебя какое-то…

– Нормальное,- слегка обиделся я.- Между прочим, греческое. И ляхи тут вовсе ни при чем.

– Да ты что, Даша! – Синеглазая нахмурилась и властно дернула подругу за рукав короткого легкого полушубка с кокетливой меховой опушкой.- Он ить спас нас. Коли не он, сгинули бы счас, али тати для забавы в лес уволокли! – В отличие от скептически настроенной чернявой, она разглядывала меня почти с восхищением.- Глякось, весь в крови. Перевязать бы надоть,- озабоченно заметила она и наморщила носик, размышляя, чем бы перетянуть рану.

Она даже попыталась нырнуть обратно в возок, но я ее удержал на месте.

– Само пройдет,- каким-то чужим, хриплым голосом произнес я.- Ты лучше рядом побудь. А рана…

Я быстренько нагнулся, черпанул горсть снега из сугроба и приложил к голове, продолжая с умилением любоваться этим чудом.

– Ну тогда…- нерешительно протянула она, а затем отчаянно тряхнула головой и, ловко изогнувшись, вытянула кончик косы с какими-то висюльками.- Ну-ка, подсоби,- скомандовала она чернявой.

– Тятенька ворчать станет,- предупредила та.

– А мы не скажем,- беззаботно отмахнулась синеглазая и, поднатужившись, с силой что-то рванула с косы.

Я поначалу даже не понял, что она делает и зачем. Да и до того ли мне – тут краса сказочная. И не только глаза. Каждой частичке ее лица можно посвятить добрый десяток стихотворений.