— Ур-р-р…- вежливо доложил Мухруз, снова пристраиваясь у его ног.
— Вот и прекрасно,- улыбнулся Куршан, не отрывая взора от зеркала,- Надо бы еще раз послать гонца к киммерийцу — что-то он не спешит выручать своего дружка.
Мухруз громко залаял.
Из дома тут же выбежал слуга, на ходу пристраивая к лицу умильную улыбку, подскочил к господину и согнулся в низком поклоне.
— Иди, любезный, скажи Дану, чтоб сбегал к Конану-варвару. Пусть напомнит ему, что нынче ночью Ши Шелам отбывает на Серые Равнины. Может, он захочет передать для него пару сотен золотых? Говорят, жизнь там дорога… Ха-ха-ха-ха!
Куршан снова завизжал, по-детски радуясь очередной своей тупой шутке, и Мухруз, занятый мыслью о коварной мышке, по привычке завизжал тоже. Красные глазки его при этом были устремлены задумчиво вдаль, так что визг его походил скорее на тоскливый собачий вой, чем на веселый хохот. Разбойник этого не заметил.
Слуга, натужно улыбаясь, ждал, когда друзья успокоятся. Наконец хозяин умолк.
— Что тебе еще? — сердито вылупившись на слугу, спросил он.
— Господин, я как раз спешил к тебе, чтоб сказать… Дан уже ходил к киммерийцу и… Вернулся без двух зубов.
— Хм… Какое мне дело до его зубов! Я хочу знать, что ему ответил мальчишка.
— Э-э-э… Дан не помнит.
— Как… Как это не помнит? — Куршан задохнулся от возмущения, но не забыл при этом посмотреться в зеркало. Алые пятна на своих жирных щеках он принял за легкий румянец, чем остался очень доволен.- Да я ему голову велю снести!
— Киммериец ударил его кулаком по лбу, господин, и несчастный Дан забыл даже свое имя! — горестно сводя брови, сказал слуга.- Сейчас он сидит в сарае и печально о чем-то поет. Я поднес ему кувшин с пивом, а он укусил меня за палец и начал бегать кругами, да еще и на четвереньках…
Жалобы укушенного слуги не произвели впечатления на хозяина. Он думал о киммерийском волчонке, который появился в этом городе едва ли год тому назад, но успел уже сделаться почти таким же знаменитым, как сам Куршан, уроженец Шадизара.