Куршану от него требовалось только одно; чтоб он пришел к нему в дом и отсюда прямиком направился на Серые Равнины. Для того-то и велел он своим парням выкрасть жалкого плута Ши Шелама, дабы заманить его приятеля в ловушку и убить его. Нрав варвара был ясен: он не станет платить сотню золотых — он придет сюда и попытается освободить этого червя, мошенника из грязной дешевой Пустыньки. Не золото, но смерть — вот что нужно Куршану. Никто и никогда более не вспомнил бы о киммерийце — мало ли пришлых орудует нынче в Шадизаре? Не сочтешь, ибо велико число их и не всяк остается тут надолго. Кто возвращается на родину, кто уходит искать счастья в других городах и странах, а кто исчезает навеки в здешних вонючих и пыльных трущобах.
Вот так и варвар — исчезнет, словно и не бывало его, и тогда никто, никто не посмеет встать на пути Куршана, что бы он ни задумал и что бы он ни натворил. А этот парень — разбойник недовольно фыркнул, вспоминая доносы слуг,- уже не раз осмеивал его в кабаках, тавернах, базарных рядах; однажды он осмелился даже обокрасть купца Жамбаи за половину дня до того, как люди Куршана приблизились к его дому с той же целью. Если так будет продолжаться, то он, неповторимый писаный красавец и умница, недолго продержится на троне короля шадизарских бандитов.
Задумавшись, Куршан не заметил, как опустилась его рука с зеркалом и пола халата съехала с ноги. Мухруз стыдливо опустил глаза, а слуга уставил очи в небо и принялся старательно разглядывать крохотные белые облачка, плывущие косяком прямо под солнцем.
— Как чует твое зингарское сердце, дорогой? — очнувшись от этих преступных мыслей, пробормотал Куршан.- Киммериец придет за своим приятелем?
— Р-р,- утвердительно сказал Мухруз.
— Придет… Я знаю.