Увы. И это ему только чудилось.
— Пш-ш-ш…
Совсем рядом вдруг послышалось шипение, более похожее на змеиное, нежели на петушиное. Ши Шелам поднял голову.
Перед клетью холмом возвышался уродливый толстый старик в алом парчовом халате. Глазки его злобно посверкивали, а короткие толстые пальцы, унизанные золотыми перстнями, яростно крутили концы кушака. То был сам Куршан.
— Встань, раб…- процедил он сквозь зубы.- С тобой говорит повелитель Шадизара!
— Чего? — удивился Ловкач.
По правде говоря, прежде он никогда не слыхал о причудах разбойника, так что подобное заявление могло вызвать у него один только хохот, и ничего больше. Он и расхохотался, ненадолго забыв о том, что это может быть очень опасно.
— О, червь! — воскликнул Куршан, белея от злости.- Я раздавлю тебя немедленно! Я…
К великому изумлению Ловкача, уже успевшего перепугаться и сжаться в комок, толстяк закрыл рот пухлой ладонью и замолк. Он так и стоял перед клетью, вращая глазами и то багровея, то снова бледнея. Жидкие, черные с проседью волосенки его вздыбились, однако весь вид был отнюдь не грозен, а, напротив, довольно жалок.
Ши Шелам несмело поднялся и подошел к сетке, предусмотрительно оставив меж собой и Куршаном несколько шагов. Чуть подумав, кланяться он не стал.
— Не захворал ли ты, любезнейший? — учтиво спросил он, в глубине души опасаясь, что этот странный человек сейчас плюнет в него, а то и попытается просунуть пальцы в сетку, чтоб оцарапать.
— Умх…- помотал головой Куршан.
— Не явился ли во сне тебе сам Нергал?
— Умх…
— Так в чем же твоя беда? Может, я смогу чем-либо помочь?
Разбойник отнял ладонь от губ, дабы скорбным шепотом поведать:
— Мухруза украли…
— О-о-о…
Ловкач слегка растерялся, потому как вовсе не понимал столь горячей привязанности Куршана к мерзкому псу.