— С утра я стенаю и плачу,- сообщил Куршан Ши Шеламу.- Горькие слезы таким бурным потоком извергались из глаз моих, что совершенно замочили мой любимый желтый халат, и мне пришлось надеть вот этот. А еще…
Тут он уселся прямо на землю, желая подробнее поведать гостю о своем горе.
— …А еще туфля слетела с моей ноги и утонула в наузе.
— Как же она могла слететь? — недоверчиво поинтересовался Ши.
— Очень просто. Я ударил ногой одного охранника и собирался ударить второго, тут она и слетела.
— Теперь понятно.
— А хочешь, я расскажу тебе, как я узнал об исчезновении моего песика?
— Конечно, хочу,- отозвался Ловкач, подавляя тяжелый вздох.
— Я спал — так сладко, как спят обычно праведники, дети и я сам. Мне снился чудесный сон, один из тех, какие боги посылают лишь особам королевских кровей и мне. Представь, на рассвете пришел в мой дом Бел (ну, ты знаешь, покровитель воров) и сказал: «О, прекраснейший из прекрасных! Красота твоя затмила солнце, и боги недовольны. Они велят тебе хоть изредка прикрывать лицо шелковым платом, ибо невозможно им посмотреть на мир без того, чтоб не зажмурить глаза от яркого сияния твоего. А за то, что ты исполнишь их пожелание, они подарят тебе…»
Ши Шеламу так и не довелось узнать, что боги подарят Куршану, если он закроет свою физиономию платком. С тихой грустью поведал толстяк гостю, что как раз в этот момент его сна дико завопил охранник у дверей опочивальни и ему пришлось пробудиться.
— С чего ж он завопил? — с интересом осведомился Ши.
— Видишь ли, о сырная корка, он привык слышать не один храп, мой, а два — мой и Мухруза.