После захода солнца можно было разглядеть только черно-красные отблески, но мне хотелось отправиться спать и снова провести спокойную ночь, зная, что ни один всадник не достигнет моего укрытия до утра.

Вскоре после захода солнца я спустился с балкона башни.

Огонь почти угас. Я поел, решив оставить наблюдения на следующий день.

Следующее посещение балкона башни показало мне, что огонь разгорелся снова, это определенно означало, что люди направляются в мою сторону. К тому же мне не было неизвестно, сколько их. Немногим меньше часа мне понадобилось, чтобы приготовиться убраться из этого так понравившегося мне места. Я совершенно не знал, что сулит мне встреча с приближающимися людьми, к тому же была возможность того, что они окружат мое убежище раньше, чем я смогу их заметить.

В течение трех дней я наблюдал, как армия приближается все ближе и ближе, пока в просветах среди деревьев она не превратилась в полноводную широкую реку людских голов.

Окидывая ее взглядом от одного берега до другого, я заметил, поскольку был знаком с устройством подобных воинских колонн, что на одного солдата приходилось по меньшей мере пять сопровождающих.

Женщины, дети, слуги любого рода следовали за войском, готовые обслужить солдат. В основной массе это были люди, по той или иной причине вынужденные покинуть родину, и у них не было никакого будущего, кроме как следовать за армией и пытаться урвать куш от возможной военной добычи.

Среди военных было около сотни всадников, но основная масса шла пешком, одетая в разномастную униформу двадцати стран и княжеств. Различить, из каких именно и какие из них преобладали, было невозможно. Я подумал, что так же, должно быть, выглядело столпотворение.

На следующий день один из военачальников верхом приблизился к замку и остановился на полдороги, развернув боком своего скакуна. Доспехи и оружие выдавали на нем немецкого рыцаря, и я подумал, что имение, которое я занял, ему знакомо, и он решил заехать сюда навестить хозяев.