Он снова заговорил:

— Это общеизвестно…

— Всем. Но не мне…

— Защищайся.

— Я чужой здесь, — объяснил я. — Я искал гостеприимства у владельцев замка. Я ничего не сделал в этом необитаемом месте. Всему причиной моя неосведомленность. Но я не испытываю сожаления.

Я приготовился ударить моего коня шпорами.

Второй всадник повернул ко мне мертвенно бледное лицо.

Холодные глаза, полностью лишенные намека на жизнь, уставились на меня.

Я остолбенел и вдруг почувствовал, как недавно съеденный завтрак подкатывается к горлу.

Он произнес:

— Как ты оказался здесь? Ты заключил соглашение?

Я попытался ответить ему в подобном же тоне:

— Я прибыл сюда, как вы видите, на своем коне. С владельцем этого замка, как вы могли бы догадаться, меня ничего не связывает.

Я взглянул на карету в надежде, что в ее окне появится хозяин замка и этих странных людей.

— Но я еще раз повторяю, что не совершил ничего дурного и не испытываю никакого сожаления по поводу того, что немного воспользовался припасами замка: съел немного сушеного мяса, задал своему коню овса и воды и прочел пару книг.

— Никакого сожаления, и он знает это… — сказал третий всадник.

Они засмеялись. И это звучало зловеще.

— Я не знаком с вашим господином. Совершенно невозможно, чтобы я его знал.

— Но он, без сомнения, знает тебя.

Их насмешки, и злое издевательство надо мной по поводу вещей, известных только им, поколебали мое спокойствие и вывели из себя.

— Если вы позволите мне приблизиться и представиться, выяснится, кто прав.

Не то, чтобы у меня было особенное желание разговаривать с сидящими в карете, но если мне все же придется возвращаться, то лучше это сделать в мирной обстановке, чтобы, если посчастливится, найти достойное применение своему мечу.