И все же меня тревожило, что хотя я и старался как можно тише пробираться по лесу, не заметил никаких проявлений жизни…

Тишина висела над всем, что окружающим, и я был благодарен провидению за спокойствие моего продвижения. Только стук копыт коня в недвижимом воздухе передавался листьями на деревьях и заставлял их дрожать, так что ветки слегка двигались, создавая некоторое подобие жизни, но и оно наводило на меня мысль о том, что за мной наблюдают.

Было тепло, и я посчитал больше чем счастьем снять шлем и нагрудный панцирь, но сдержал себя и заснул во всем облачении, как был, положив руки в перчатках на рукоять меча, готовый выхватить его.

Я начинал думать, что здесь каким-то образом остался уголок Зеленого Рая, который, по преданию, раньше находился в таинственной стране между небом и землей.

Я ни в чем не был убежден и делил взгляды на мир с нашими современными алхимиками, анатомами, врачами и астрологами: все свои страхи я объяснял кознями таких сил, как духи, демоны, евреи или ведьмы, и для этой потусторонней части жизни не мог найти объяснения.

Поблизости не было ни армий, которые могли бы нарушить дикость глуши, ни больших зверей, ни появляющихся внезапно охотников — ни единого признака присутствия человека.

Казалось, лес оставался неизменным с самого начала времен. Подушка из опавших прошлогодних листьев была мягкой и удобной, а деревья смыкали надо мной свои кроны. Я питался грибами и трюфелями, а мой конь получил вдоволь свежей травы.

Вверху, сквозь кроны деревьев, проглядывало среди листвы голубое небо, солнце щедро изливало свой свет на мир. Но ни одной бабочки не было видно в этих лучах, ни единой букашки не сидело на листьях лесных цветов, ни одной гусеницы не проползло в чаще травяных стеблей, чтобы насытить землю перегноем.