— Вы видели нашу собачку? — я пожал руку подошедшему врачу.

— Не совсем, господин… э-э-э…?

— Генерал-майор. Но учтите, я здесь инкогнито.

— Понимаю, — Коньков улыбнулся. — Я и сам, в некотором роде…. Мобилизован добровольцем. Но это тоже тайна.

— Так что Вы видели, Игорь Петрович?

— Час назад меня вызвали сюда для оказания медицинской помощи местному ресторатору. К большому сожалению помочь не получилось. Он скончался за пять минут до моего прихода, так что пришлось просто зафиксировать летальный исход. Но при осмотре тела обнаружены следы от укусов.

— Бред, — возмутился я. — Охотничья собака может покусать в целях самообороны, но никогда не загрызёт человека насмерть.

— Позвольте, но никто этого и не утверждает. Диагноз поставлен чёткий и сомнений не вызывает. Смерть наступила в результате острого приступа амфибиотрахической асфиксии, причины которой неизвестны.

— Простите, — я решил уточнить. — Как название болезни? Она не заразна?

— Видите ли, — пояснил профессор. Это не совсем болезнь. Можно сказать проще — жаба задушила.

Житие от Израила

Пока Гаврила точил лясы и расшаркивался с заезжим медицинским светилом, мы с Лаврентием занялись делом. Таксометр выдал новое направление и эмоциональный след. Я бы даже уточнил — отпечаток следа, наложенный поверх чьей-то тихой паники. Так, во всяком случае, пояснил прибор. Палыч пытался добиться большего, задавая всё новые параметры поиска, но на экране высвечивалась одна и та же надпись — "Хау, я всё сказал". Пришлось довольствоваться малым. Но сначала предупредил непосредственного начальника:

— Товарищ Архангельский, тут у нас нарисовалось кое-что. Мы сходим, проверим?

Гиви кивнул не оборачиваясь:

— Хорошо, встречаемся через час на этом же месте.