— Майор, помоги!

— Да ладно, и в одиночку справитесь, — ответил Филиппов, сам запутавшийся в многочисленных шёлковых оборках.

— Я приказываю!

— Ну ладно, говорят, группен-секс сейчас входит в моду, — Виктор Эдуардович подчинился, пересилив себя, и рванул платье за воланы воротника. Оно затрещало, и разорвалось почти до пояса. — Смотрите, никакого тола под корсетом нет.

Товарищ Берия не ответил. Он сосредоточенно и упорно продолжал поиск своего пенсне, тщательно, сантиметр за сантиметром обыскивая место предполагаемой пропажи. Наконец Лаврентий Павлович что-то нащупал, и руки заработали быстрее и энергичнее.

— Найн, я не хотеть секс! — немка попыталась прикрыться обрывками своей одежды, но только поймала полковника в новый капкан. Но он уже нашёл свою потерю, поэтому действовал жёстко и решительно.

— Убери руки, дура! Хенде хох!

Команда была выполнена на удивление чётко и беспрекословно. Пенсне заняло своё законное место на носу, и товарищ Берия, собрав волю в кулак, наблюдал открывшееся его взору безобразие.

— Что ты говорила про секс?

— Я его не хотеть! — валькирия, пребывая в позе сдающегося солдата, замотала головой. От испуга, видимо, она стала значительно лучше говорить на русском языке. Во всяком случае — понятнее. — Там, в коридор, шагайт кобель.

— Вот и слава Богу, — обрадовался майор. — Значит, претензии к нам отменяются?

— Найн!

— Не понял…

— Вы должны удовлетворять майн требований по наказаний тот кобель. Он есть обидеть мой Жужу.

— Что Вы такое говорите, мадам? Да спросите у своей Жужжи, разве она обиделась на Рабиновича? Особенно после десяти заходов?