Жонглер вздрогнул.

- Смерть похожа на кошку, - сказал Убийца на пальце. Эсторио смотрел на него расширившимися глазами. - Отвечай на вопрос, лекарь.

- Потому что жестокость - это та же чума.

Брови Иерона поползли вверх. Интересно.

- Ну-ка, объясни, - потребовал крошечный Убийца. Взмахнул ножичком. Жонглер наблюдал за ним, как зачарованный. Просто не мог оторвать глаз.

- Вы разносите собственную жестокость как чуму, - сказал лекарь. - Это как черное облако. Что сделают товарищи ландскнехтов, увидев это дерево? Они пойдут и разорят деревню, вырежут мужчин, изнасилуют женщин, перебьют скот и запалят дома.

- Скорее всего, так и будет, - сказал Убийца на пальце барона. - Смерть похожа на кошку, ступающую по стеклу. Так и будет.

Странная это была пьеса.

- Хочешь спросить? Спрашивай.

Эсторио мотнул головой в сторону "висельного" дерева.

- Кто это был?

- Ландскнехты. Наемники, живущие мечом и грабежом. Сброд. Вон тот, видишь, слева... - барон даже не повернулся, чтобы проверить. Зачем? Он и так помнил. - Ян Красильщик, прозванный так за синие, по локоть, руки. Насильник и вор. В центре - убийца. Кажется, его звали Палочка, впрочем, я могу ошибаться... Был найден моими людьми над трупом и тут же, после короткой молитвы с рукоприкладством, повешен.

- Это... - жонглер помедлил. - Это был единственный способ?

Иерон пожал плечами.

- Ты про жестокость? Подобное лечится подобным. Разве ты не знал, лекарь?

- Сомневаюсь, что я лечил бы отравленного - ядом.

- Интересный пример, - заметил барон. - Но подожди, лекарь. Кажется, я забыл рассказать тебе про третьего из наших героев.

Налетел ветер. Волосы барона растрепались, упали на глаза. Смотри-ка ты, уже седина, подумал барон. А мне и сорока еще нет. На висельном дереве покойники задвигались, заволновались.

- О! - сказал Иерон. - Крайний справа. Это у нас знаменитость. Сам Вилли Резатель. Мы его месяц ловили... и тут случайно попался. Знаменит тем, что обесчестив девушку, отрезал ей левую грудь.