- ...и она из вас выплескивается. Вас тошнит ненавистью, господин барон. Отсюда ваши припадки.

Иерон закрывал глаза и видел: серый пляж с длинными клочьями водорослей, семенящий краб в корке грязи - а на песке оплывают следы собачьих лап.

Потом он открывал глаза - и лицом врезался в реальность. Как в воду с льдинками.

...- Я люблю вашу жену.

Иерон долго смотрел на виконта и не мог понять: неужели молодой хлыщ действительно думает, что ему это интересно? Что это вообще кому-нибудь интересно?

- И что? - спросил он наконец.

- Вы не понимаете - я люблю вашу жену!

Барону представилось вдруг: ночь в темной спальне, постель как горный пейзаж и висящая над всем этим равнодушная белая луна. Пахнет воском и холодом. Как ее можно любить? - думал барон, и не находил ответа. Может быть, дело во мне, думал он позже, но тут же отбрасывал эту мысль - потому что чувствовал в ней фальшь и некую искусственность. А потом Иерон как-то внезапно понял все, связал единым мысленным движением разрозненные ниточки в общий узор. Виконт любит ее, она любит виконта, а он, дурной никчемный глупый старый муж, стоит тут и все узнает последним - как и положено дурному, никчемному, глупому, старому мужу. Стоит и слушает. Барон моргнул. Одиночество приблизилось и ударило наотмашь; стальное лезвие прошло от макушки до пят и гулко стукнулось в мрамор. Барон умер.

- Вы меня слышите? - настаивал виконт.

Веки стали вдруг ободранными до мяса.

- Вот и любите на здоровье, - сказал Иерон, плавая в красноватой темноте. Губы плавали где-то совершенно отдельно. - Я-то тут причем?

Следы на сером песке.

ОКТАВИО:

Вы злой человек, господин барон.

БАРОН

Да что вы говорите? Перегорио! Перегорио!

Старый солдат, где ты?

СТАРЫЙ СОЛДАТ

Я здесь, вашмиласть!

БАРОН

Сколько тебе лет, служивый?