Низкое серое небо как будто цеплялось тучами за крыши, а холодный ветер с залива поднимал на свинцовой воде мелкую рябь, отчего казалось, что река ежится, покрывшись гусиной кожей. Серый, негостеприимный, мрачный и надменный — таким для Василия Ленинград был всегда. А сегодня эта мрачность соответствовала его душевному настрою: его выпустили из застенков лишь для того, чтобы дать новое, практически невыполнимое задание.

Повернувшись, он посмотрел на особняк, нависший над узкой набережной. Какие тайны скрывал этот дом? В глубине души Василий чувствовал, что находится на перекрестке дорог Судьбы и стоит ему сделать неверный шаг, жизнь его потечет совершенно в иное русло.

Неожиданно для самого себя, не дожидаясь Шлимана, он быстро взбежал по лестнице и потянул на себя огромную входную дверь мореного дуба. За дверью с винтовкой наготове стоял часовой.

— Документы?

Василий замер, словно натолкнувшись на каменную стену, потом, оставив дверь приоткрытой, обратился к Шлиману, медленно поднимающемуся следом за ним:

— Где мои документы?

— Это со мной, — махнул с лестницы Шлиман, и часовой отступил, пропуская Василия в здание, но тот не спешил входить.

— Надеюсь, документы мне будут возвращены, или мне всякий раз придется искать вас…

— Само собой, точно так же, как и оружие. Проходи, мы там все подготовили.

Что всегда поражало Василия, так это красоты, оставшиеся в Ленинграде от прежней, дореволюционной жизни. Главный парадный вестибюль и лестница, ведущая на второй этаж, блистали красотой и изысканностью, а два небольших сфинкса по обе стороны от ступеней и полутьма лишь усиливали очарование. Один шаг, и вот из повседневности Василий перенесся в удивительную сказку — чарующий мир грез. Единственное, что все портило, так это трое часовых в грязно-серых шинелях. Они явно не вписывались в волшебный интерьер дворца.

Василий хотел было направиться на второй этаж, но Шлиман остановил его: