— Примерно так, — согласился Шлиман.

— А не проще было бы вкатить ноту протеста немецкому консульству?..

— Нет, — вновь покачал головой Шлиман. — Сейчас в верхах ведутся серьезные переговоры. Готовится к подписанию пакт между СССР и Третьим рейхом. На фоне этого было бы неправильно устраивать международный скандал, тем более что Рейхстаг наверняка открестится от агентов Аненербе. Они не станут брать на себя… — но договорить он не успел: машина резко затормозила. — Вот и приехали, — вздохнул Гессель Исаакович. — Прошу любить и жаловать — особняк Юсуповых, — и он показал на высокое грязно-желтое здание с белыми римскими колоннами. — Историческое место. Именно здесь был убит Григорий Распутин.

— И что тут сейчас? Склад или один из комиссариатов?

Гессель Исаакович вздохнул.

— Василий, порой вы поражаете меня своей серостью. Вы же живете в одном из самых культурных городов Европы… Скажите, вы хоть раз были в Мариинском театре?

— Один раз, когда там завелся призрак-убийца. Помните, года три назад?

Гессель Исаакович вновь вздохнул — запас вздохов у него был поистине неиссякаемый.

— Вы удивительный человек, из крестьян, но отлично разбираетесь в оккультных науках. Не уверен, что еще кто-то в нашем ведомстве имеет столь обширные познания в истории древних цивилизаций… Ладно, все это лирика. Пойдем, нам пора, — и с этими словами он отворил дверцу авто.

— И все же вы не ответили на мой вопрос, — вдогонку ему заметил Василий. — Что теперь в этом здании?

— Юсуповская галерея. Она была организована еще в девятнадцатом по распоряжению товарища Луначарского, а с двадцать седьмого открыта историческая экспозиция — комнаты, связанные с убийством Распутина…

Василий вслед за Гесселем Исааковичем Шлиманом вылез из автомобиля и на мгновение замер. Перед ним в обе стороны вытянулась монолитная набережная Мойки, по обе стороны которой замерли угрюмые петербургские здания.