И наконец, золотою уздой уздающий тигров,

550 Сам в виноградном венце светлый является бог.

Ни кровинки, ни Тесея, ни голоса в деве —

Трижды рвется бежать, трижды от страха застыв.

Вся дрожит, как под ветром дрожит сухая былинка,

Как над болотной водой влажный трепещет тростник.

555 Бог гласит: «Это я, вернейший друг и заботник!

Дева, страх позабудь: Вакху ты будешь женой!

Небо — брачный мой дар: звездой просияешь на небе,

Путь в ночи кораблям Критский укажет Венец».

Молвив, шагнул с колесницы, чтоб не были страшны пугливой

560 Тигры, и божью стопу напечатлел на песке,

И, обессиленную прижав ее к мощному лону,

Взнес ее ввысь на руках всепобеждающий Вакх.

Те Гименея поют, эти Эвия, Эвия славят

И на священном одре дева и бог сопряглись.

565 Вот потому-то, когда на столе — возлияния Вакху,

А за столом возлежит женщина рядом с тобой,

Богу ночному молись, молись Никтелийским святыням

Чтобы твоя голова не помутилась вином.

Тут-то тебе и дано о многом сказать незаметно,

570 Чтобы она поняла: сказано это о ней;

Тут-то вином и чертить на столе говорящие знаки,

Чтобы твоей госпоже знать, чья она госпожа;

Взглядами взглядов искать, изъясняясь их пламенным блеском —

Часто немые глаза красноречивее уст.

575 Тронет ли чашу губами она, перейми эту чашу

И за красавицей вслед с той же пригубь стороны;

Если к какому куску она потянется пальцем,

Ты, потянувшись за ней, руку рукою задень.

Кроме того, не забудь и понравиться мужу подруги —

580 Станет полезнее он, сделавшись другом твоим:

Если по жребию пьешь — уступи ему первую долю