— Я же не предлагаю тебе превратить эти камни в хлеб, так ведь? — сердито сказал старый паломник.

Брат Френсис кинул на него быстрый взгляд. О! Так значит, странник умел читать и даже знал Писание. Кроме того, его слова показывали, что старик прекрасно понял и попытку окропить его святой водой, и почему послушник находится здесь. Сообразив, что паломник дразнит его, брат Френсис снова потупился и стал ждать.

— Ага. Значит, тебя нужно оставить одного, так? Ну что ж, тогда я пойду себе дальше. Скажи-ка, твои братья в монастыре дадут старому человеку отдохнуть немного в тени?

Брат Френсис кивнул.

— Они также накормят и напоят тебя, — мягко добавил он из милосердия.

Паломник хихикнул.

— За это я найду тебе подходящий камень, прежде чем уйду. Бог с тобой.

«Нет, не нужно», — хотел крикнуть брат Френсис, но промолчал. Он смотрел, как старик медленно заковылял прочь. Паломник блуждал туда-сюда среди каменных груд.

А брат Френсис пока отдыхал. Он молился, чтобы к нему вернулась душевная умиротворенность — ведь именно ради нее он постился в этой пустыне, — чистый пергамент духа, на котором в уединенной пустыне проступят слова Божьего призыва, если, конечно. Неизмеримое Одиночество, имя которому Бог, протянет свою руку, дабы коснуться одиночества человеческого и призвать его. Малая книга, которую дал ему в прошлое воскресенье приор Чероки, служила руководством в его размышлениях. Она была очень древняя и называлась «Сочинение Лейбовица», хотя авторство приписывалось самому Блаженному лишь по старой недостоверной традиции.

«…О Господь мой! Как мало любил я Тебя во времена юности моей, посему скорблю я чрезмерно в зрелые лета мои. Тщетно бежал я от Тебя в те дни…»

— Эй, где ты там! — раздался крик откуда-то из-за камней.