Сказать, что заказчик Элизабет не понравился, значит, ничего не сказать.

Мистер Саймон Джентри принял ее в своем особняке, расположенном в районе Бонд-стрит. Бетси по достоинству оценила строгий викторианский стиль здания, выдержанный как во внешней, так и во внутренней отделке. Видно, что у хозяина есть средства для поддержания своего дома в надлежащем состоянии.

Молчаливый дворецкий, чем-то неуловимо похожий на Седрика (впрочем, английские дворецкие, как правило, все на одно лицо; что поделаешь, школа), проводил девушку на второй этаж. Распахнув перед ней двери одной из комнат, он слегка поклонился, пропустил Бетси внутрь помещения и, не забыв бесшумно притворить створки, испарился.

В кабинете, а судя по отделке комнаты, это был именно кабинет, царили холод и полумрак. Тяжелые шторы черного бархата плотно закрывали окна, не пропуская и намека на солнечный свет. Поленья в большом камине вяло поддавались натиску вялого же огня. Немного света давали и три стеариновые свечи, белыми клыками торчащие из старинного бронзового канделябра, стоявшего на большом письменном столе, покрытом все тем же неизменным черным бархатом.

“Только черепа недостает для полноты интерьера”, — попробовала пошутить Элизабет.

Но отчего-то веселее ей не стало.

— Мисс МакДугал? — донеслось с той стороны стола.

Какой неприятный, прямо замогильный голос. Или хозяин решил поиграть с ней в “Кошмар на улице Вязов”? Так она, слава Богу, уже давно вышла из того возраста, когда девочки пугаются голливудских фильмов “ужасов”.

— Извините меня, госпожа баронесса, что принимаю вас таким вот образом. — В скрипучем голосе личности, сидящей за столом, появился намек на сожаление. — Но я уже давно болен. И не могу оказать вам то внимание, которого вы, безусловно, заслуживаете. Прошу вас, присаживайтесь.