– Вот как? – вошедший прищурился, словно пытался разглядеть, не подменили ли девушку. Затем его взгляд перебежал на госпожу Сен-Этьен. – А это еще кто?

– А вы кто, сударь, осмелюсь спросить?

– Это Граншан, дворецкий моей мачехи, – вместо него ответила Одиль.

– Я, сударь, бедная странница, собирала в лесу целебные травы. Эта добрая старушка позвала меня на помощь, когда ее госпожу поразила лихорадка. И я вторые сутки не отхожу от нее ни днем, ни ночью.

– Стало быть, вторые сутки лежит… что ж, моя милостивая госпожа выражает заботу о здоровье и пропитании своей подопечной. – Он извлек из-под плаща небольшой полотняный мешок, бросил его на пол и вышел.

Жакмета, кряхтя, подняла мешок, водрузила на стол и развязала. Одиль, приподнявшись в постели, глянула ей через плечо.

– Горох! – с отвращением произнесла она. – Этим она меня и кормит – горох, фасоль… ее свиньи едят лучше, чем я.

– Ничего, дитя, тебе больше не придется есть эту грубую пищу.

– Но… по правде говоря, я совсем не голодна. – Удивительно – прошли почти сутки с тех пор, как Одиль ела в последний раз.

Крестная как будто угадала ее мысли.

– Так и должно быть. Это вновь обретенная тобой сила поддерживает тебя. Поднимайся, скоро вечер, и тебе снова пора ехать в Анжерский замок. Но можешь ли ты показаться в одном и том же платье? Нам следует придумать что-то новое.

Одиль села, подняла туфельки с пола.

– Крестная, если я буду идти через лес, они совсем износятся. И этот белый мех запачкается.

– Нет… ты уже прошла испытание, сегодня я буду с тобой, и тебе не придется сбивать ноги. А платье… я придумала! Этот гадкий горох найдет себе применение. Прошлой ночью мы призывали моих птиц, но есть и другие, которых можно просто приманить. На балу на тебе будет новый наряд, переливчатый, как голубиная грудь!

– Он уже предложил тебе руку и сердце, дитя мое?

– Нет. Он только спрашивал, увидимся ли мы завтра… то есть уже сегодня.