— Сомневаюсь, что ты готов мне поверить, — ответил он так же мягко и доверительно, как раньше. — Я бы предпочел сразу направиться в Лос-Анджелес, но если ты настаиваешь…

Я чувствовал, как меня прошибает пот. Я выдернул изо рта пластинку и стянул резиновые перчатки. Рассовал все по карманам.

— Осторожнее. Сорвешь со шприца колпачок, и я тебя потеряю, — сказал он, придвигаясь ближе.

Он шагал так же быстро, как и я, и мы приближались к парадной дорожке гостиницы.

«Ты знаешь, что такое безумие. Ты его видел. Не обращай на него внимания. Поддашься ему, и тебе конец. Садись в машину и уезжай отсюда. Найди какое-нибудь место у обочины. Ты знаешь, что делать потом».

Отчаяние почти ослепляло меня. Я замер на половине шага. Мы были под аркой кампанарио. Более удобного места и быть не может. Над колоколами вился плющ, потоки людей огибали нас слева и справа. Я слышал смех и болтовню, доносившиеся из расположенного рядом мексиканского ресторана. Я слышал щебет птиц на деревьях.

Он стоял близко ко мне, пристально вглядываясь в меня. Он смотрел так, как мне хотелось бы, чтобы смотрел на меня брат. Но у меня не было брата, потому что мой младший брат умер много-много лет назад. «Моя вина. Мои самые первые убийства».

Я задохнулся. Воздух просто взял и вышел из моих легких. Я смотрел ему прямо в глаза и снова видел в них любовь, чистую незапятнанную любовь и понимание. Потом очень мягко, осторожно он тронул меня за левую руку.

— Хорошо, — шепотом проговорил я. Меня трясло. — Ты пришел меня убить, потому что он тебя послал. Он думает, что я свихнулся, и он захотел меня убрать.

— Нет, нет и еще раз нет.

— Или я уже умер? Я отравился тем ядом и сам не заметил? Так все случилось?

— Нет, нет и еще раз нет. Ты безусловно жив, именно поэтому ты мне и нужен. Кстати, грузовик стоит в пятидесяти футах отсюда. Ты же попросил оставить его у входа. Вытащи из кармана квитанцию. Доделай все до конца.