Считалось, что мальчик из хорошего квартала Нового Орлеана должен одеваться именно так. Тоби открыл для себя это правило и ревностно ему следовал. Он старался говорить так же, как богатые мальчики, и постепенно вытеснил из своей речи характерный акцент бедности и тягот, который всегда слышался в колких насмешках отца, в его унизительных жалобах и грубых угрозах. Что касается матери, ее речь была приятна и лишена какого-либо акцента. Тоби говорил как она, а не как остальные члены семьи.

Он читал «Официальный справочник старшеклассника», и не ради смеха, а ради помещенных там полезных советов. И он знал, как найти приличную кожаную сумку для учебников в магазине подержанных вещей.

Тоби ходил по чудесным зеленым улочкам от трамвайной линии Сент-Чарлз до своей иезуитской школы Святого Имени Иисуса. Глядя на новенькие, красиво покрашенные дома, он преисполнялся смутных и несбыточных мечтаний.

Окраинная Палмер-авеню была его любимой улицей, и ему казалось, что когда-нибудь он будет жить в белом двухэтажном доме на этой улице. Что когда-нибудь он узнает настоящее счастье.

Он рано познакомился с музыкой в консерватории при Университете Лойолы. Звуки лютни на концерте музыки эпохи Возрождения отвлекли его от жгучего желания сделаться священником.

Из мальчика, прислуживавшего в алтаре, Тоби превратился в старательного ученика, как только познакомился с доброй учительницей, согласившейся обучать его бесплатно. Он извлекал из инструмента такие чистые звуки, что она поражалась. Его пальцы двигались быстро, и впечатление от игры было очень сильным. Учительницу зачаровывали прекрасные мелодии, подобранные им на слух, и те песни, о которых я упоминал раньше, которые Тоби никогда не забывал. Ему казалось, что бабушки подпевают ему, когда он играет. Он мысленно посвящал им свою игру. Он очень ловко играл на лютне популярные песни, придавая им совершенно новое звучание и создавая иллюзию, будто они и должны звучать именно так.