Одним словом, дело было не просто выгодное, а очень выгодное. И притом не только с чисто экономической точки зрения. Вброс в обращение большого количества фальшивых долларов наносил весьма чувствительный удар по всей финансовой системе США. А эту страну Саддам Хусейн считал своим врагом номер один. Надо признать, не без оснований.

Правда, наиболее здравомыслящие из советников и министров предупреждали Хусейна, что Америка такого хамства не потерпит. Как только о фальшивках станет известно – а известно о них обязательно станет, шила в мешке не утаишь, – Америка пойдет на все, чтобы остановить их производство. Политические проблемы еще можно урегулировать. Но такого пинка по своей экономике янки не простят ни за что. Кстати сказать, одной из основных причин, по которым Хусейн не пускал в Ирак международную комиссию, было именно это производство. Того, что у него найдут химическое или бактериологическое оружие, Хусейн не боялся – ни того ни другого у него в самом деле не было. Но вот массовое производство американских долларов обнаружить эта комиссия вполне могла. С понятными последствиями.

Автомобили остановились около широких металлических ворот, которые, разумеется, были наглухо закрыты. Но командира гвардейцев это ничуть не смутило. Он выпрыгнул из своего джипа, подошел к воротам и, нажав большую красную кнопку, что-то сказал в микрофон. Голос у гвардейца был резкий, требовательный. Хасан аль-Бизкек привык к тому, что он может приказать что угодно и кому угодно. Ведь он был полковником самого элитного полка во всем Ираке, его командиром являлся только сам Саддам Хусейн и больше никто, на всех остальных шишек в стране Хасан преспокойно мог через губу поплевывать.