Боясь привлечь к себе внимание и не услышать продолжения столь захватывающей беседы, Конан даже не пошевелился.

- Вот я и говорю, - снисходительно сказал Арнульф. - Рыжеволосая Изулт считалась женой Синфьотли, но кто поручится за то, что она различала братьев между собой? И от кого она понесла дочь - от Синфьотли или, может быть, от Сигмунда? Почему девочка родилась глухой? Не покарал ли грозный Игг ребенка в напоминание о грехах ее родителей?

- Ну вот что, хватит! - рассердился наконец Ордегаст. - Ты заходишь слишком далеко, Сверчок. Сначала ты поливаешь грязью Сунильд, чуть ли не потаскухой называешь высокородную даму...

- Вовсе нет! - вставил Сверчок. - Дети Игга, Младшие Боги, сладострастны и очень изобретательны в том, чтобы удовлетворить свою похоть, и коли глянулась им женщина, ей не устоять.

- ...А после замарал гнусной сплетней память бедной Изулт, которая вот уже тринадцать лет, как покоится в могиле, оплаканная не только всей своей родней, но и чужими людьми... - упрямо продолжал Ордегаст и заключил с угрозой: - Гнусная ты все же тварь, Сверчок.

- Если я такая гнусная тварь, как ты говоришь, тогда почему же ты потратил столько времени на разговоры со мной? - крикнул Арнульф в спину удаляющемуся Ордегасту, но возмущенный асир не желал больше слушать.

Сверчок исподтишка стал наблюдать, как тот подходит к Синфьотли, смотрит на сына Сунильд долгим, испытующим взглядом. Арнульф усмехнулся: как бы то ни было, а ростки подозрения, которые он, Сверчок, заронил в душе Ордегаста, сразу же дали о себе знать. Сверчок был уверен в том, что теперь Ордегаст места себе не найдет, все будет гадать: кто из братьев сын Младшего Бога? На ком проклятье греха и божественности? Не превратится ли Синфьотли, старый товарищ, в дикого вепря, не распорет ли кому-нибудь живот, как это сделал его божественный отец с отцом брата-близнеца? Ох, долго предстоит маяться Ордегасту, теряясь в догадках. А за ответом он все равно придет к Арнульфу.