
Далеко за городом Халога над заснеженной равниной летал зимний ветер, наметая огромные сугробы. Синеватая поземка вилась под порывистым ледяным дыханием зимних великанов. Точно Льдистый Гигант прилег на эту землю, и все дул и дул на нее, и никак не мог остановиться.
Но вот к завыванию ветра прибавился новый звук - долгая, тоскливая нота. У черного пня - это было все, что осталось от древнего дуба, за столетия полностью сгнившего изнутри, - появился огромный белый волк. Словно оживший сугроб был чудовищный зверь, с острой мордой, роскошным мехом, красноватыми, печальными и жадными глазами. Взобравшись передними лапами на пень, он задрал морду вверх, к убывающей луне, и протяжно завыл. Ветер подхватил его зов, понес дальше над равниной, к городу.
Прошло время, и волк перестал выть. Он прислушался, поставив уши торчком. Та, которую он призывал, услышала - не слухом, но внутренним чутьем. Медленно шла она по снегу, босая, в одной только длинной рубахе, и золотые волосы покрывалом окутывали ее. В опущенной руке она держала кинжал.
Пять красных огоньков засветились в синеватой белизне ночи: в зрачках девушки, в глазах волка и в камне, украшающем рукоять кинжала. И чем ближе подходила девушка к белому зверю, тем ярче горели огоньки.
Волк ждал, приоткрыв пасть и дрожа от нетерпения. С его языка капнула слюна. Когда девушка была уже совсем близко, он вдруг по-собачьи заскулил и торопливо лизнул раз-другой ее босые ноги. Упав на колени, она обхватила руками его огромную голову, прижалась лицом к взъерошенной шерсти зверя и зарыдала. Повизгивая, волк лизал ее щеки и руки.
