- Так не пойдет, - сказал он почти жалобно. - Эй, киммериец, я всего лишь хочу накормить тебя. Мне так велели, понятно? Скажи, что не набросишься на меня и не перегрызешь мне горло. Обещай мне это, и я дам тебе поесть.

Конан продолжал хранить молчание, не сводя со слуги холодного взора. Слуга сделал шаг к решетке. Конан не шевелился. И лишь когда тот тронул засов, варвар молниеносным движением подскочил к нему и, вытянув вперед руки, ухватил за горло. Ключ выпал из пальцев слуги и отлетел далеко в сторону. Слуга захрипел и забился, стиснутый железной хваткой. Кувшин разбился, и вино залило плиты дворика. Красная пелена ярости застилала глаза Конана. Он даже не почувствовал, как шест ударил его в середину лба. Он лишь понял с внезапным удивлением, что руки его разжались сами собой, а беленые стены каморки резко надвинулись на него, желая раздавить. Варвар закричал, ударился затылком об пол, и чернота забытья поглотила его.

Голоса.

Лежа неподвижно и ничем не выдавая, что очнулся и слышит, Конан напряг слух.

- Откуда кровь?

Это говорит Гунастр, определил Конан. Наверное, спрашивает про лужу возле решетки.

- Это вино.

Незнакомый голос. Видимо, принадлежит тому человеку с шестом, что сопровождал Гунастра утром.

- Боги, так он убил Инго...

Конан мысленно засмеялся. Придавил холуя - и это только начало. Жаль, что не удалось отнять у него ключ. Но рано или поздно такая же участь постигнет и хозяина, а там придет черед Синфьотли и его отродья маленькой ведьмы...

Чистое детское лицо Соль вдруг встало перед ним, как будто умоляя о сострадании, и Конан рассердился. Ведьма, упрямо подумал он, она - враг, она нечиста, в нее вселился темный демон... Но в глубине души киммериец уже знал, что не сможет убить женщину, что не поднимет руки на девочку. И это выводило его из себя.

- Он сломал Инго шею, - спокойно проговорил незнакомый голос. Синфьотли прав, настоящий медвежонок.