- Отойди, я сказал!

Конан ухватился за шест могучими руками и дернул на себя в надежде, что Гунастр грянет всем телом о прутья и переживет несколько неприятных минут. Но киммериец не учел того, что имеет дело с человеком опытным и готовым дать отпор любому покушению. Гунастр лишь пошире расставил ноги и следующим тычком, вроде бы не стоящим ему ни малейших усилий, легко сбил киммерийца с ног. Конан распростерся на каменном полу своей каморки.

- И не вздумай заняться членовредительством! - предупредил Гунастр.

Стоящий рядом с Гунастром человек оперся на шест. Конан чувствовал на себе его внимательный взгляд, но ярость, овладевшая молодым варваром, была слишком велика для того, чтобы он мог обращать внимание еще на кого-то. Поднимаясь с пола, с соломой в черных волосах, Конан прорычал несколько бессвязных ругательств. Спутник Гунастра рассмеялся вполголоса. Оба они переглянулись и пошли прочь, оставив варвара беситься в одиночестве.

Конан уже понял, что с решеткой ему не справиться, и забился в темный угол как можно дальше от входа. Так прошел час, потом другой. Солнце поднималось все выше. Конан не шевелился. Глубочайшее отчаяние наполняло его.

Неожиданно чья-то тень упала на пол камеры. Конан заметил это и поднял голову. Перед решеткой стоял слуга с глиняным кувшином в одной руке и деревянной плошкой в другой. Встретившись взглядом с ледяными глазами варвара, слуга невольно вздрогнул.

- Эй, послушай, - заговорил он нерешительно. - Я принес тебе фасоль с мясом и красного вина для подкрепления сил. Гунастр велел кормить тебя получше. Он говорит, если тебя привести в божеский вид, то пол-Халога будет от тебя без ума после первого же боя. Это его слова, а уж Гунастр в таких вещах разбирается.

Слуга говорил торопливо и немного заискивающе. "Боится", - определил Конан с известной долей удовлетворения и позволил себе улыбнуться. Улыбка получилась злобная, как оскал. Слуга попятился.