Когда я совсем уже охрип, Елена из нашей группы принесла поднос с каким-то коктейлем и с милой улыбкой предложила всем. Коши пить не стали, а я обрадовался и выдул залпом. Говорить сразу стало куда легче, слова принялись толпами приходить в голову и мир вокруг сделался веселее. И тут я как-то внезапно заметил, что молчу и смотрю на мелкую кошу. То есть на Рафелу. А посмотреть вообще-то есть на что. Личный цвет у нее рыжий. Рыжее на зеленом — интересное сочетание. Ушки тоже рыженькие. И одета в свои цвета. Полосатая шерстяная юбка в темно-зеленую моховую и солнечно-рыжую полоску. Из под юбки выглядывает кончик такого же полосатого хвоста и рыженькие сапожки. Небольшая грудь затянута в короткую маечку оранжевого шелка, едва доходящую до края ребер. Спина и живот открыты. Коротенький гладкий мех на животе того же темно-зеленого цвета, что и полоски на юбке. Даже на вид выглядит теплым, так и хочется протянуть руку и погладить. Ой, чего это я? Опять молчу и пялюсь…

Из ступора меня вывело движение Кората, он зачем-то решил поправить свой плед, перевязанный поясом из змеиной шкуры. Хотя одежда на нем и так сидела идеально. А может быть, он так хотел намекнуть мне, чтобы говорил уже по делу и не разевал рот на дочку?

Ну вот, все… официальная часть заканчивается. Виола разносит напитки. Молодцы все-таки девочки, правильно сообразили с этой газировкой. Коротенький перерыв, а потом уже обычные танцы, без всякого фольклора. И я, наверно, могу оставить делегацию и уйти. Мама велела держаться подальше от танцев. Вот и стакан:

— Спасибо, Виола.

— Да не стоит благодарности. Мне жалко тебя стало, ты прямо как экскурсовод трудишься, Мишенька, лапонька, ну разве так можно? Допивай, да идем танцевать.

— Но я…

— Конечно, я понимаю, столько стоять — ноги затекли. Ничего, мы их разомнем, и но-о-оги, и повы-ы-ше… погла-адим, и потом еще раз разомнем. Сейчас приду!.. — и она исчезла среди гостей.