— Почему вы остановились именно здесь? Никогда не поверю, что пожалели моих парней…

— Здесь проще оборонятся. День, два, неделю, сколько понадобится.

Профессор посмотрел на него внимательно, но больше ничего не сказал. Поковылял прочь, тяжело припадая на правую ногу — для него переход тоже даром не прошел. Догадался, что ли?

Первую стражу Моран отдал Дику с напарником, вторую — двум арабам, а вот третью решил стоять сам. Как чувствовал.

Миротворцы напали в самый сонный час: между тремя и четырьмя утра, когда даже у самых опытных часовых от усталости смыкаются глаза. Моран прекрасно разглядел нападавших, пока они накапливались в небольшой низине, медленно подползая к границе лагеря. Командира и помощника он снял двумя первыми же выстрелами, как в тире. А потом тишина снова взорвалась огнем, как несколько дней назад.

Справа бил очередями пулемет — в этот раз писмейкерс подготовились куда основательнее. Моран добежал до лагеря, ухватил за шкирку перепуганного солдатика. Дрожащими руками тот нервно дергал заклинивший затвор.

— Не спи, олух! — быстрым движением Морт выхватил у него оружие, выщелкнул дефектный патрон. Сунул винтовку новобранцу. — К тому камню, быстро! И чтоб ни одна живая душа не проскочила!

Бедняга едва успел кивнуть, как страшный проводник пропал. И снова возник метрах в двадцати, упал на колено, дважды выстрелил куда-то во тьму.

Пулемет огрызнулся, но Моран не дал себя напугать. Еще одна очередь на два пальца левее вспышки, и смертельная машинка заглохла. Сейчас бы всем сменить позиции, уйти с открытого пространства, пока ищут нового пулеметчика. Да разве молокососы сами догадаются! Проклятье!

Он обернулся назад, крикнул:

— В укрытие! Быстро!

Сзади тоже что-то вопили, может, от страха или боли, но он не слушал. Бросился влево, прополз несколько метров, пока не наткнулся на убитого солдата. С мимолетным сожалением Моран подумал, что так и не успел узнать, как его звали.