Потом жалеть стало некогда — пулемет снова очнулся. Морт отбросил опустевший «галиль», взял из коченеющих рук убитого «М16» и расстрелял полмагазина в опасную пустоту.

На левом фланге завязалась отчаянная перестрелка. Там опять кричали от страха, а может, от ярости и проснувшейся жажды убийства. Ничего, сами разберутся, если хотят жить.

Через час все закончилось, хотя Морану показалось, что прошла как минимум вечность. Тишина пала неожиданно, только звенели под ногами груды расстрелянных гильз и стонали раненые. Оглохшие солдаты бродили среди трупов. Морт приметил Дика, волочившего за собой винтовку. Треснувший приклад оставлял в песке глубокие борозды.

Моран не успел удивиться или обрадоваться тому, что парень опять выжил. Кто-то завопил:

— Проводник! Сюда! Скорее, проф ранен!!

Доктор Клеменс не был ранен. Он был вполне основательно и безысходно убит — очередь прошла на два пальца ниже сердца и разворотила легкое. Профессор еще дышал, на губах вздувались пузыри розовой пены, но ясно было, что осталось ему недолго.

Он пытался что-то сказать, хрипел, и вместе с каждым вздохом из груди толчками выплескивалась кровь. Какой-то солдатик старательно зажимал руками сразу три пулевых отверстия, второй неумело заматывал раны растрепанным бинтом. Ткань пропиталась кровью и не держала уже ничего.

— Моран…

Проводник наклонился над раненым. Под его тяжелым взглядом мальчишки перестали бинтовать профессора, а потом и вовсе куда-то пропали.

— Ты должен… знать. Груз… был в трейлерах. Около тысячи… трейлеров. Чтобы… можно было быстро перебросить… в нужное место. И все уже…

— Я знаю, док. Лежите спокойно. Скоро будет помощь, вам нельзя волноваться.

Клеменс кивнул — про помощь он все прекрасно знал: ниоткуда она не придет, просто не успеет — и больше не пытался говорить. А через двадцать минут перестал и дышать. Запрокинул к небу изуродованное лицо и затих, остекленевший взгляд уткнулся в зенит.