— Чушь, — сказал Дэвид и упрямо сжал губы.

Бренда сказала:

— Дэвид…

— Подумай об этом. Тебе может присниться школьный хулиган или учитель — только во сне он совсем не будет походить на хулигана или учителя. Так вот, во сне ты можешь превратить монстра в… скажем, в улитку, но ты не сможешь превратить в улитку учителя, правда?

— Ну, нет.

— Итак, то, что ты делаешь во сне, не поможет тебе в школе, согласен?

— Думаю, нет, — признал он.

— Но во сне ты сможешь превратить монстра в друга, и тогда ты поймешь, что этот учитель на самом деле — твой союзник, пытающийся научить тебя учиться. А тот хулиган на самом деле напуган не меньше тебя и пытается спрятать свой страх, пугая ТЕБЯ…

— Это гнусно.

— Верно. Но таковы люди. И тебе это известно.

— Да, пожалуй.

— Итак, хочешь сыграть в игру? Это увлекательнее, чем «Пэкмэн».

Дэвид подумал немного и кивнул.

Дэвид не видел ничего, что его окружало: ни тусклых ламп под потолком, ни датчиков, прикрепленных к его конечностям и голове в этой подземной лаборатории сна. Кабина была почти полностью погружена в темноту. Было два часа ночи.

По другую сторону стеклянной перегородки медбрат Ларри снял очки и протер их рубашкой.

— Как наш мальчик? — спросила Триас, тихо закрывая за собой дверь.

— Прекрасно. Уже третий цикл сновидений за сегодняшнюю ночь, а он чувствует себя прекрасно.

За прошедшую неделю Дэвид осваивал механику наведения управляемых сновидений с упорством чемпиона. Тысячу раз в день он спрашивал себя, не спит ли он, отрабатывал сенсорное и зрительное узнавание, как атлет, готовящийся к Олимпийским играм. За этот период он не испытал ни одного неуправляемого кошмара.

Бренда превратила соседнюю кабинку одновременно в офис и спальню. Факс, модем и сотовый телефон связывали ее с офисом в «Дэйта-Комп». Она умудрялась не только участвовать в телеконференциях, но и высыпаться.