— Мы начинаем видеть сон, — сказал Ларри.

— Он стабилен?

Ларри нахмурился:

— У нас отмечается небольшое повышение кровяного давления, — сказал он. — Пульс учащается. Температура кожи падает.

Он посмотрел на приборы:

— Но мы еще в безопасности…

Дэвид на кушетке повернулся на бок. Ноги начали дергаться.

— Странно, — сказала Триас. — Как правило, конечности остаются в покое во время активной фазы.

В самом деле, природа таким образом сводила к минимуму шанс привлечения к спящему животному случайного ночного хищника.

— Тем не менее такое явление нельзя считать уникальным. Давайте посмотрим, что… — Ларри склонился над пультом управления энцефалографа. Белая кривая на видеоэкране внезапно разделилась на две, которые принялись выписывать на дисплее дуги и паутинки. — Черт, — пробормотал Ларри, — никогда ничего подобного не видел.

— Дерьмо, — сказала Триас. — Старые установки мне нравились больше. Эти новые прибамбасы вечно отказывают…

Внезапно глаза Дэвида широко раскрылись. Он уставился в пространство, пальцы скрючились и зацарапали по простыне. Вены на лбу вздулись, наподобие карты дорог.

— Боже правый. — Триас протерла глаза. Усталость, стресс. В кабине, казалось, разлился какой-то свет. Свет, которого мгновение назад там не было. Ка-кое-то свечение.

Это было уже слишком. Тело Дэвида изгибалось дугой, пока не стало казаться, что детские мышцы вот-вот лопнут от напряжения. Выгнувшись, он вдруг рухнул на кушетку и принялся проделывать это снова и снова, выпучив глаза и крича:

— Хуууххх! Хуууххх!

Триас нахмурилась:

— Что за черт…

Дверь у них за спиной с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Бренда в развевающемся халате.

— Что с ним происходит?

— Кошмар.

— Ну что же вы — разбудите его!