Я так и не выяснил, откуда взялась эта штука, кто, где и когда ее сделал, на каких принципах она работает (но однажды я услышал от одного очень, очень плохого человека, что это технология каких-то доминантов). С тех пор кругляш, незаметный ни для кого, всегда был на мне, днем и ночью. Я ждал, что когда-нибудь у него закончится энергия, но прошло уже несколько сезонов, а этого не происходило. Световая броня несколько раз спасала меня если не от смерти, то от тяжелых ран — уж точно.

Что если такая же на Богдане?

Но моя броня слабо вспыхивает зеленоватым светом, если что-то с приличной силой ударяется о торс. А в оставленном пулей «шершня» дырке в рубахе зеленого света я не углядел — то, что блеснуло там, скорее напоминало металл.

— Откуда ты знаешь меня? — спросил я, приглаживая свои черные как смоль волосы. Красить их приходилось довольно часто, чтобы не были видны белые «корни». — Я ведь…

— …Хорошо замаскировался, — кивнул Богдан, медленно опуская разрывник. — Ствол в кобуру, доставщик. Ну! Потом продолжим разговор.

Я сделал, как он хотел. Расстрига тоже убрал оружие, небрежно провел ладонью по груди, запахнул плащ и произнес:

— Алви Сид, управитель Херсон-Града… бывший управитель. Далеко ты забрался от горы Крым.

— Далеко, — кивнул я. — Главное — давно. Не думал, что кто-то…

— Кто-то в этих местах узнает тебя, да еще с перекрашенными волосами? Никто и не узнает. Даже красить их нет теперь особого смысла.

— Ты-то узнал.

— Я долго жил в Херсон-Граде и несколько раз видел тебя там. Тебя или твоего брата, мутант.

Пальцы сами собой сжались на рукояти «шершня». Два моих сердца часто и зло колотились в груди. Мои сердца… из-за них я когда-то бежал, оставив город на своего брата-близнеца, не мутанта, из-за них я познакомился с карликом-доставщиком Чаком, летающем на самодельном дирижабле с корпусом автобуса вместо гондолы, из-за них в конце концов покинул гору Крым и стал обычным доставщиком в центральной Пустоши