А потом я ослеп: перед глазами повисла непроницаемая белая пелена, по которой проплывали кровяные сгустки. В ушах стоял шум, как от мельничного колеса. Я перестал чувствовать свое тело: оно словно вздулось, оторвалось от пола и повисло в пустоте, как воздушный шарик. Вскоре пелена перед глазами разорвалась, сквозь нее смутно проступили очертания комнаты, которые быстро приобретали необыкновенную яркость и резкость. По конечностям побежали мурашки, сотни иголочек вонзились в кожу. Шум в ушах распался на множество голосов, шептавших изо всех углов на неизвестных мне языках. Но вот стихли и они. Медленно, медленно приходил я в себя... под лопатками у меня была мякоть дивана, перед глазами - высокий потолок. За окном почти стемнело. Значит, прошло не меньше четырех часов, хотя мне казалось, что минуло всего лишь несколько мгновений. Гости должны были прийти с минуты на минуту. Протянув руку, я прежде всего включил настольную лампу. Затем, облизав пересохшие губы, с трудом уселся на диване и тут же услышал из-под себя чей-то тонкий, писклявый голосок:

- Эй ты! Чего расселся? Немедленно слезь с меня!

Это было так неожиданно, что я даже не испугался. Пошарив под задницей, я вытащил на свет нечто шевелящееся. Это был длинный белесоватый травяной корень, похожий на голенького человечка с растопыренными ручками и ножками. Его вытянутую головку венчал стручок, полный семечек. Корень извивался у меня в пальцах и брыкался, пытаясь вырваться.

- Ты кто? - спросил я с изумлением.

- Кто-кто, - передразнил меня человечек, - будто не знаешь, я трава Перенос. Добра от змей и лягушек. Если положишь меня в головах, то будешь спать хоть десять дней. А если сунешь семечко за щеку, то смело входи в любую реку - вода перед тобой сама расступится.

Я осторожно положил его на письменный стол и с опаской отодвинул подальше от себя. Мне было не по себе. Признаться, я начинал тревожиться за свой рассудок. От человечка не укрылось мое замешательство. Он поднялся на паучьи ножки и заговорил насмешливо: