Не дожидаясь согласия, игрок в сером ловким движением извлек из футляра свой инструмент. Это было само совершенство. В отличие от Капризной Госпожи, с ее вогнутой коробкой и скрученным колковым местом, или, например, от андалузской гитары с плоской коробкой и горизонтальным колковым местом, лютня игрока совмещала в себе все достоинства обоих типов. Такие инструменты, как знал Петер, звались пандорами. Порожки этой пандоры были не жильными обвязками, сделанными из запасных струн, а врезными, из металла; механика колков потрясала тонкостью работы. У Сьлядека прямо дух захватило. Блики свечей отражались в иссиня-черном лаке без единой трещинки, проникая в вырез, исполненный в виде дивной звезды: внутри пандора была наполнена темным пламенем. По сравнению с этим чудом Капризная Госпожа смотрелась девкой-чернавкой рядом с блистательной королевой.

– Не стесняйтесь, маэстро. Я вижу, вы впервые в филармонии?

Сейчас игрок был далеко не так фамильярен и насмешлив, как при первой встрече. Да и слово «филармония» озадачивало. Где-то Петер его уже слышал… Ах, конечно! – это же просто иное, новомодное название зала для концертов…

– Мне редко приходилось играть в подобных местах, мой господин. Сказать по правде, никогда раньше.

– Никогда раньше… – эхом откликнулся игрок с непонятной, обиженной иронией.

– Увы. И здесь моя скромная лютня звучит…

– Скромная лютня… звучит…

Акустика зала оказалась на высоте: можно подумать, Сьлядек говорил с душой «Eden'а». Ответ шел из всех углов, от партера до галерки, от лож до балконов.

– Если честно, мы оба не в голосе.

– Полно! Я начну тему, а вы присоединяйтесь…

Настраивать свою пандору игрок и не подумал. Он лишь на миг прикрыл глаза, став чертовски похож на самого Петера в начале горе-концерта. Наполнял зал призраками памяти? Вспоминал подходящую к случаю пьесу?! Чистый, глубокий звук пробной волной прошелся по залу. У Петера перехватило дыхание: это был глоток родниковой воды в пустыне.