— Ну и ну! — Протянул Андрей. — Знаешь, ведь тебе только реквизитором в Голливуде работать — ты бы добился успехов… Эта штука — он окинул взглядом аппарат, — будет поэффектнее всех предыдущих. Если бы работала — цены ей не было бы.

Влад засмеялся.

— Садись…

— Что — я? Ты все-таки решил покончить жизнь самоубийством, — прищурился Андрей, — и меня прихватить захотел, за компанию, как говорится. Так вот, конкретно заявляю: я еще пожить хочу. А в ад сам ползи — у меня и тут дел валом, — заявил ученый и развернулся, намереваясь выйти.

— Не говори вздора, — вздохнул физик и положил Андрею руку на плечо, — даже если что пойдет не так, нас спасет силовое поле, которым закрыта кабина. И университет тоже. После первой аварии все лаборатории закрыты этими полями. Теперь безопасность на первом месте у нашего руководства. Ты ведь это прекрасно знаешь.

Наступило недолгое молчание, после которого, Андрей демонстративно поднял руки, показывая, что сдается, и спросил:

— Куда садиться?

— На правое кресло. — Влад указал на сидение рядом с маленькой приборной панелью.

Андрей, не смотря на то, что по профессии был превосходным историком, очень часто погружался с головой в бездонные океаны цифр и расчетов физики и математики. И ему доставляло не мало удовольствия видеть готовый к использованию аппарат, созданный в недрах машинных цехов Института по его чертежам. Но сравниться со своим товарищем он естественно не мог. Рожденный ползать летать не умеет. Куда ему тягаться с природным талантом. Но и последствия в случае неудачи, не шли ни в какое сравнение.

Мало ли что в этот раз придумал этот гений? Но, вдруг он опять шутит?

Историк с еле заметной самодовольной улыбкой устроился на черном кожаном кресле, пристегнул ремни безопасности. Затем кивнул, показывая, что готов к опыту.

Влад ответил таким же кивком и пробежался по клавишам клавиатуры.