А на самом севере - льды. В Северном Ледовитом. В Атлантике. Ближе, ближе эта ледовая шапка. Копенкин затаил дыхание: вот сейчас, еще немного, и он коснется ногами льда и обретет опору. Нет, он снова повис - ведь это была не Земля, не океан, не лед, а лишь изображение. Голограмма? Возможно.

Корабль. Ледокол. Копенкин видел американский флаг, людей на палубе. И перед самым носом ледокола вырвался из-подо льда огромный серебристый шар и мгновенно исчез в небе. Люди на палубе забегали. Копенкин, казалось, слышал отрывистые фразы на английском. Что это было? И тут вспомнил: этот серебристый шар, вырвавшийся из-подо льда, описан в журнальной статье. Неведомым образом ему теперь показывали рисунки, картинки, изображения, хорошо уже знакомые, и только поэтому он без промедления узнавал ситуации.

Шар... Американский журналист писал, что доктор Рубенс Дж.Виллена во время появления этого феномена находился на борту ледокола, принимавшего участие в маневрах "Дип фриз" в Атлантике. Все, что летало и плавало, всегда интересовало Копенкина, и в его тетради осталась запись об этом событии. Впрочем, он и так все помнил до малейших подробностей. Очевидцев было, правда, немного: помимо доктора Виллены, шар видели рулевой, вахтенный офицер и два-три матроса. Теперь это словно воочию увидел Копенкин. Ледяные глыбы, подброшенные в воздух, с грохотом обрушились на торосы. Вода в полынье бурлила, над ней поднимался пар...

Есть так называемый закон Карпентера, согласно которому всякое восприятие движения или лишь одно представление о движении вырабатывает слабый импульс в человеке, стремление совершить именно это движение. Однако стремления оставались тщетными, как убеждался Копенкин. Но с ним что-то происходило. Постепенное возвращение к жизни - так это можно назвать. Копенкин не имел ни малейшего представления, что же с ним, собственно, происходило, но догадывался, что могло быть гораздо хуже. Его бросило на скалу почти с тридцатиметровой высоты. Страшно было даже подумать об этом...