– Никакой. Двадцать лет она была для меня призраком. – Девушка показала рукой в сторону. – Здесь налево.

Майрон свернул.

– Ты не возражаешь, если я поставлю на твой телефон определитель номера? Вдруг они снова позвонят?

– Хорошо.

Он свернул налево.

– Расскажи мне о своих отношениях с Хорасом, – попросил Майрон.

– Нет.

– Я не хочу лезть не в свое дело…

– Это неважно, Майрон. Люблю я его или ненавижу, все равно тебе придется искать его.

– Ты получила постановление суда, запрещающее ему к тебе приближаться?

Девушка помолчала. Потом спросила:

– Ты помнишь, каким он бывал на площадке?

– Сумасшедшим. И наверное, лучшим тренером из всех, кого я встречал.

– И никогда не успокаивался на достигнутом?

– Да, – согласился Майрон. – Он учил меня играть без изысков. Это не всегда давалось легко.

– Да, но ты был лишь подростком, который ему нравился. А представь себе, как трудно было быть его собственным ребенком. Теперь вообрази, что эта его неуспокоенность на площадке усугублялась постоянным страхом потерять меня. Он боялся, что я сбегу, брошу его.

– Как мать.

– Верно.

– Видимо, тебе тяжко пришлось, – заметил Майрон.

– Не то слово! – выдохнула Бренда. – Три недели назад у нас была рекламная разминка в школе Ист Орэндж. Знаешь, где это?

– Конечно.

– Два парня из зала расхулиганились. Ребята из старших классов, баскетболисты. Они были пьяные или накурились чего. А может, просто панки. Не знаю. Но вдруг начали орать всякое в мой адрес.

– Что именно?

– Разные гадости. Например, что бы они хотели со мной сделать. Мой отец вскочил и бросился к ним.

– Я его понимаю, – заметил Майрон.

Она покачала головой.

– Тогда ты тоже неандерталец.

– Почему?

– Зачем за ними гнаться? Защитить мою честь? Я уже взрослая, мне двадцать пять лет. Все это джентльменское дерьмо мне до лампочки.