– Неделю назад.

– Как раз когда исчез отец?

Бренда кивнула. Она хотела еще что-то сказать, Майрон видел это по выражению ее лица, но молчал и терпеливо ждал.

– В первый раз, – тихо произнесла она, – мне велели позвонить матери.

Майрон подождал, не добавит ли она что-нибудь. Когда стало ясно, что он ничего не дождется, спросил:

– Ты позвонила?

– Нет, – печально улыбнулась девушка.

– Где живет твоя мать?

– Понятия не имею. Я видела ее в последний раз, когда мне было пять лет.

– Когда ты сказала «в последний раз»…

– Я именно это и имела в виду. Она бросила нас двадцать лет назад. – Бренда наконец повернулась к нему. – Ты вроде удивлен?

– Наверное.

– Почему? Ты же знаешь, что многих мальчишек там, на площадке, бросили их отцы. Думаешь, мать не может поступить так же?

Безусловно, в ее словах имелся резон, но это скорее был голос рассудка, чем настоящее убеждение.

– Значит, ты не видела ее двадцать лет?

– Да.

– А ты знаешь, где она живет? Город или хотя бы штат?

– Не имею понятия. – Бренда старалась казаться равнодушной.

– Ты не поддерживаешь с ней связь?

– Пара писем, и все.

– А обратный адрес?

– Они были отправлены из Нью-Йорка. Это все, что мне известно.

– А Хорасу известно, где она живет?

– Нет. Он за эти двадцать лет даже имени ее не упомянул.

– По крайней мере, в твоем присутствии.

Бренда согласно кивнула.

– Может быть, звонивший не имел в виду твою мать, – заметил Майрон. – У тебя есть мачеха? Твой отец женился или живет с кем-нибудь…

– Нет. После мамы у него никого не было.

Молчание.

– Тогда почему кто-то заговорил о твоей матери через двадцать лет? – спросил Майрон.

– Не знаю.

– Но хоть какая-нибудь идея?