Речь Джованни звучала по-военному чётко.

— Ночью? — невольно изумился я.

— Да, я привыкаю к жизни клана, — ответил ученик, — как я понимаю, он хотел остаться один… Я выехал, когда солнце уже опустилось, но ещё не стемнело. Часовые на крепости должны были видеть, как я проезжал мимо.

— Когда вы вернулись? — задал я новый вопрос.

Ответ последовал незамедлительно. Помощник вампира оказался хорошо вымуштрован.

— В четыре часа ночи я был возле крепости, — сказал Джовани, — когда я вернулся в дом, мой учитель был мёртв. Его застрелили серебряными пулями. Мне очень тяжело осознавать, что я не был рядом с ним. Доктор сказал, что смерть наступила после четырёх часов утра… Если бы я прибыл на часок раньше…

Джовани виновато опустил взор, но его лицо оставалось неподвижным.

— Мне бы хотелось услышать рассказ о реликвии, — попросил я.

— Я не имею права ответить на ваш вопрос, — твёрдо произнёс ученик.

— Не буду настаивать, — согласился я, — можно узнать, где ваш учитель хранил шкатулку с реликвией?

К счастью, запрета на этот вопрос не оказалось.

— В своей комнате, в комоде, он не пытался спрятать шкатулку. Учитель был уверен, что отныне никто не осмелиться посягнуть на собственность клана. После его гибели жандармы обыскали все комнаты в доме, но реликвия не была найдена.

— Кого вы подозреваете? — спросил я.

Мой взгляд снова пробежал по гостиной апартаментов, оформленной по просьбе постояльца в мрачных тонах. Несколько тёмных картин в массивных рамах завершали образ тёмной обители.

— Я подозреваю господина Томаса! — ответил Джовани. — Его орден давно преследует наш клан, он наш злейший враг. Я готов убить его, но не посмею этого сделать без повеления старейшин клана.

— Весьма мудро, — одобрил я, — вина Томаса не доказана. Позвольте узнать, а вы уверены, что он не самозванец или безумец?