- Ну вот, видишь, ты ошибаешься. Приказ был направлен. Думай, что говоришь, фон Кессель.- В голосе выборщика появились опасные нотки. - Твое будущее могло быть блистательным, и до сегодняшнего дня я защищал тебя как мог. Ты не раз показывал свое искусство полководца, но в таких случаях, как этот, ты мне напоминаешь своего деда. Следи за собой. Не оскорбляй меня и моего племянника, не подвергай сомнению мои слова. Мое слово - закон, а твое - лишь слово заслуженного военачальника, внука безродного предателя-демонопоклонника.

В шатре воцарилась мертвая тишина. Всем хотелось увидеть реакцию молодого капитана. Он лишь мрачно смотрел на Грубера.

Очевидно, не замечая этого взгляда, Грубер вынул что-то из внутреннего кармана камзола и принялся гладить. Стефан увидел, что это мертвая жаба. Грубер нежно погладил ее бугристую спину и захихикал как-то по-бабьи.

- Разве не так, Борис? Его дед был безродный предатель-демонопоклонник.

Некоторые из подчиненных зашевелились, обменялись взглядами. Один из них подошел к графу и, склонившись, что-то зашептал ему на ухо.

- Что? Да в порядке я, убирайся! - Грубер отмахнулся пухлой рукой и снова перевел взгляд на Стефана - Где мой врач?

Капитан посмотрел на советников графа; они не желали глядеть ему в глаза.

- Нет, милорд, я не знаю, где Генрих. Он отсутствует уже не первую неделю, ведь так? - осторожно спросил фон Кессель.

- А, ну да, конечно. Не бери в голову. Старый дурак, наверно, где-то потерялся. - Больной закашлялся. - Знаешь, я мог бы задушить тебя в колыбели за преступления твоего деда. Им этого хотелось. Люди боялись, что ты тоже станешь предателем и свяжешься с адскими силами. Но ведь этого не случилось, правда?

- Конечно, милорд. Я ежедневно на рассвете молю нашего Ситара о покровительстве.

- Хорошо, очень хорошо, но молитвы порой недостаточно. Всегда помни, что это я тебя спас, Стефан. - Грубер снова прокашлялся. - Если бы я только мог спасти твоего деда… Он был хороший человек, верный друг, гордый и благородный граф-выборщик. Народ Остермарка любил его, и я тоже любил, - задумчиво сказал Грубер и слабо улыбнулся. Но улыбка тут же погасла. - Это показывает, как гибельны соблазны Хаоса. Зараза, верно, была в нем с рождения, но сидела глубоко. Всегда будь настороже, Стефан, она может быть и в тебе.