Все, кто был в шатре, повернулись к капитану.

- Я сделал все возможное в создавшихся обстоятельствах, - последовал сердитый ответ.

- Вам было приказано удержать Глубокий перевал, - проскрипел Грубер, - и убедиться, что никто из врагов не прошел к полупустому городу Ферлангену или к подножию Срединных гор.

- Так и вышло. Я разбил их в их собственном лагере и уничтожил предводителя.

- Но вы не удержали позиции, как было приказано.

- Моих людей просто перерезали бы, ведь соотношение сил было один к пяти. Мне не хватало воинов, чтобы удержать перевал. Нас бы окружили и перебили. Как только я понял, что подкрепления не будет, пришлось действовать без подготовки, чтобы не проиграть. Я принял бой до рассвета.

Старый граф внезапно отвлекся. Он склонил голову набок и наблюдал, как по палатке летают друг за другом три мухи. Пузырящаяся слюна потекла из уголка рта, больной левый глаз закатился. Молодой человек с салфеткой вышел вперед и почтительно промокнул губы старика. На лице Стефана явственно отразились отвращение и жалость.

- Я вырастил тебя не для того, чтобы ты самовольничал, - внезапно сказал Грубер. - Я хотел, чтобы ты был верноподданным Остермарка, вопреки своему недостойному происхождению.

- Ферланген и Глубокий перевал в безопасности, - буркнул фон Кессель. - Я верен вам всецело.

- Это ты так говоришь. И вот ты возвращаешься с триумфом, сам убил предводителя. Опять ты герой, а, Стефан? Представляешь себя этаким героем-триумфатором?

- Я не герой, милорд, и нет никакого триумфа. Я лишь вернулся выяснить, почему распоряжение о подкреплении так и не послали.

- Распоряжение было послано, верно, Андрос?

Советник кивнул:

- Верно, милорд. Распоряжение было послано.