Гензель заржал.

- Проклятие, да она пользуется у здешних мужиков немалой популярностью!

- Вот именно. Но это пока ее отец не застукает. Он же отошлет ее в храм в Вольфенбург, если только узнает, чем она занимается после заката.

- К счастью, он крепко спит, а?

- Точно. - Матиас помолчал и нахмурился. - А ты-то откуда знаешь, что он крепко спит?

- Оттуда же, что и ты, - ухмыльнулся Гензель.

Матиас громко рассмеялся и хлопнул себя мясистой ручищей по бедру. Они немного посидели в тишине, вглядываясь в темноту.

- Опять не спал? Кошмары? - спросил Матиас.

Мужчина постарше медленно кивнул в ответ.

- После Кислева - каждую ночь, - выдохнул он.

Матиас прекратил расспросы, и Гензель это оценил. Они умолкли, и каждый погрузился в собственные мысли.

Резкий звук прорезал ночную тьму - бешено звонил колокол. Нападение.

В домах зажглись огни, и Гензель услышал приглушенные крики людей, в страхе выбегающих на улицу.

Гензель и Матиас схватили арбалеты и зарядили их. Шли минуты, и Гензель начал уже думать, что тревога оказалась ложной, как вдруг Матиас застыл. Глаза молодого солдата расширились от ужаса. Гензель проследил за взглядом товарища и поначалу ничего не увидел, лишь какое-то неясное движение в темноте.

И тут он увидел их. Лесной мрак почти полностью скрывал темные фигуры. Их было множество.

Вдруг забил барабан.

Глубокий и мощный ритмичный звук прокатился над Бильденхофом. Медленный, словно сердцебиение древнего чудовища, он отражался от холмов, окружающих город, и казалось, что звук доносится отовсюду.

Кошмары Гензеля ожили. Больше года проклятая барабанная дробь преследовала его во сне, сопровождая картины кровавой резни, сваленных в кучу трупов, тянущихся в небеса пирамид из черепов. Звук оглушал подобно ударам молота, и тело его содрогалось от них.