— Поймите, герр Вильсон, — сказал мне старик, — наш дом здесь. — И он был прав. Я продолжал настаивать, не веря в то, что смогу убедить их изменить решение. Я искренне боялся за Штайнеров, ведь они сделали все возможное, чтобы то короткое время, которое я гостил у них, чувствовал себя как дома. В конце концов я оставил попытки, посоветовав напоследок приобрести хотя бы парочку волкодавов, как в гостинице, и немедля укрепить двери.

Штайнер еле сдерживал слезы. Он исподлобья посмотрел на меня и печально заметил: "Против них не устоят никакие запоры". Поймав умоляющий взгляд жены, он замолчал. Больше мы этой темы не касались.

Вы прекрасно понимаете, что ночное приключение отбило всякую охоту оставаться в гастхофе. После завтрака я собрал вещи. Штайнеры не делали попыток удержать меня.

На прощание мы обнялись.

— Пусть полиция прочешет лес и устроит засаду у пещеры, — сказал я.

— Спасибо, майн герр, — Штайнер поднял руку. — Мы никогда не забудем того, что вы для нас сделали.

Я оставил их с тяжелым сердцем. Чтобы миновать пещеру, пришлось сделать солидный крюк миль в восемь. Оставшаяся часть похода прошла без приключений.

Вильсон сделал паузу, чтобы промочить горло.

— Не беспокойтесь, я не оставлю рассказ незавершенным, — сказал он. — Развязка близка, и она будет ужасной. Правда, по правилам жанра, следовало бы прервать повествование на самом интересном месте.

Что и говорить, до конца похода мысли о судьбе Штайнеров не покидали меня. Я вспомнил их проклятую пещеру и события той жуткой ночи

На обратном пути я решил перед возвращением в Англию еще раз посетить Графштайн. Моей спутнице были безразличны всякие там страшные истории хотя, как надеюсь, была небезразлична моя жизнь Оставив молодую жену в кафе, я зашагал по знакомой дороге к гастхофу.