Учитель остался позади, в селении, а тут жизнь текла иным чередом, и, волей случая, Чингиз включился в эту жизнь. И здесь он осознал, что все-таки - бессмертен: живая часть его росла, готовая явиться в этот бесконечный мир, и уж он-то, Чингиз-старший, научит своего потомка видеть звезды глазами самих звезд.

В этом он ни капельки не сомневался.

Но одновременно с новым чувством, вызванным прекрасной Ревой, его все чаще посещала мысль: откуда племя, как я очутился среди них? Смутные догадки лишь тревожили воображение.

Поначалу, покуда скудный язык племени едва-едва утверждался в его сознании, он остерегался спрашивать. По двум причинам: боялся, что _не_так_ поймут его вопрос, и, кроме того, долго сомневался, сумеет ли он _верно_ воспринять все объяснения.

Меж тем промчалась половина года.

Теперь чужой язык он знал, как свой родной, к тому же у него - для племени - готовилось потомство... Это упрощало многое.

Отныне он уж не боялся спрашивать: обман или подвох были заранее исключены.

И вот однажды вечером, в тот самый заповедный час, когда охотники, усевшись подле очага, по мере сил живописали свои дневные подвиги, он вплотную придвинулся к Реве - все-таки ей, считай, жене, несущей его плод, он больше доверял, - нежно притянул ее к себе за плечи и как бы невзначай сказал:

- Я здесь у вас давно... Порой мне кажется, я будто и родился среди вас.

- Да, - отозвалась Рева. - Ты родился... Так давно, что твоя тяжесть перешла в меня.

- Откуда я? - спросил Чингиз. Но тотчас до него дошло: вопрос он сформулировал неверно. Откуда - это значит, _что_ породило... Потому он уточнил: - Да, я у вас давно. Но _как_ я к вам попал?

- А, - догадалась Рева, - ты был мертвый. Тебя нашли. И вот тогда... Колдун умеет...

Колдун, действительно, умел. Он знал и травы, и отвары, и многих ими излечил...

Но не это волновало Чингиза. Сейчас - не это, не секреты колдуна.