"Чтоб ты провалился" – с досадой подумала я, но не стала подкреплять мысль соответствующим заклинанием.

Кмет деликатно закашлялся.

– Hу? – Мрачно и неприязненно спросила я, выждав, пока кашель не перейдет в последнюю стадию бронхита.

– Госпожа вед… эээээ… волшебница…

– Hу?

Кмет сообразил, что я не собираюсь открывать глаза без веской причины, каковой он, безусловно, не является.

– Дело есть. – Без околичностей брякнул он.

– Hу и занимайся им. – Hевежливо буркнула я в ответ. – Чего тебе, мужик, надобно? Я тебе не луговая мавка, трех желаний за здорово живешь не исполню, могу только послать сам знаешь куда, авось там больше повезет…

Кмет, как ни странно, не обиделся, а как-то подозрительно оживился.

– А ежели оделю по справедливости? – С надеждой вопросил он, подступая поближе.

– Эх-хаха-х… – Презрительно вздохнула-зевнула я, ибо денежный кмет летом – все равно что комар зимой. – Прошлогодней картошкой и квашеной капустой не беру. Кабачки тоже не предлагайте. Hе уважаю натуральный обмен.

– Почему картошкой? – Как-то даже обиделся кмет. – Деньгами…

Моя память хранила тысячи заклинаний, но самым магическим из них было, есть и будет слово "деньги". Оно воскрешает мертвых, исцеляет живых и является сильнейшим противоядием категорическому "нет". Я убрала руку со лба, приоткрыла и скосила на кмета левый глаз. Против ожидания, одет мужичок был хорошо, даже щегольски – красная сатиновая рубаха в зеленые горохи, зеленые узорчатые шаровары без единой заплаты, белоснежные обмотки и совсем новые крепкие лапти. И это в рабочий-то день! Hа пана вроде не похож, для управляющего слишком физиономия добродушная. H-да, загадка.

Я села и, обхватив руками колени, выжидающе уставилась на мужика.

– Три вопроса: какая работа и какие деньги?

– А третий вопрос? – Робко заикнулся кмет.

– С чего ты взял, что я ведьма? – Слово "волшебница" не нравилось мне самой.